Все сказанное здѣсь о мѣрахъ къ обузданію ламъ приводитъ къ за ключенію, что вліяніе, которое, по близкому сосѣдству своему, всегда имѣли на нихъ ламы заграничные, укрѣплявшіе и зависимость ламайскаго забайкальскаго духовенства отъ тибетскаго далай-ламы, нетолько было главнымъ двигателемъ ревности этого класса инородцевъ къ размноженію онаго всѣми средствами, къ утвержденію за Байкаломъ численнаго и моральнаго преобладанія ламаизма, но и причиной его дѣйствительнаго возвышенія насчетъ шаманства и тѣхъ многихъ затрудненій, которыя правительство такъ долго встрѣчало въ дѣлѣ ограниченія своеволія ламъ, ибо духовенство астраханскихъ калмыковъ, въ несравненно-меньшей степени, или почти вовсе назависящее отъ тибетскаго далай-ламы, по-крайней-мѣрѣ неимѣющее никакихъ сношеній съ ламами заграничными, уже давно введено въ штатные предѣлы, а теперь даже стало на-самомъ-дѣлѣ противъ нихъ уменьшаться {Ср. главу IV статьи "Калмыки".}, чему содѣйствуетъ самъ верховный жрецъ калмыцкій, лишая духовнаго званія недостойныхъ и требуя отъ носящихъ его -- знанія догматовъ буддаизма и жизни безукоризненной.
БАРОНЪ Ѳ . БЮЛЕРЪ.
"Отечественныя Записки", No 7, 1859