На другой день, ввечеру, былъ я въ Палатѣ Перовъ (House of Lords), гдѣ разсуждали объ интервенціи Англіи въ Испанскія дѣла, причемъ могъ я слышать рѣчи лорда Бругама, Веллингтона, Абердина (Abeidcen) и Лондондерри.

Въ обѣихъ Палатахъ меня удивили два обыкновенія. Во первыхъ то, что засѣданіе бываетъ въ вечеру, и такъ поздно, что однажды пришлось Оратору (Speaker) открыть засѣданіе въ полночь. Во вторыхъ, наружныя формы собранія. Лорды и депутаты пріѣзжаютъ въ Парламентъ въ сюртукахъ, и въ продолженіе засѣданія никто не снимаетъ шляпы, кромѣ того изъ членовъ, который произноситъ рѣчь. Напротивъ того, посѣщая Оперный Театръ, должно быть во фракѣ, а имѣя билетъ на ложу, надобно, кромѣ того, быть еще въ чулкахъ и башмакахъ. Простота и разнообразіе одеждъ членовъ Парламента еще болѣе поразитъ посѣтителя, когда онъ увидитъ подлѣ молодаго лорда, который отъ скуки зѣваетъ и машетъ своимъ хлыстикомъ, толстаго, важнаго стряпчаго, въ широкомъ, черномъ платьѣ и въ напудренномъ парикѣ....

(статья послѣдняя.)

Посвятивъ недѣлю на пребываніе въ Лондонѣ и обзоръ его достопримѣчательностей, надобно было каждый день проводить въ разъѣздахъ и посѣщеніяхъ, ибо всякая минута была намъ драгоцѣнна: я никогда не простилъ бы себѣ безпечности своей, еслибы мнѣ пришлось укорять себя хотя въ одной минуть, употребленной безъ пользы. Но мнѣ представлялось г"ъ одно и то же время такъ много замѣчательныхъ и новыхъ предметовъ, что едва успѣвалъ я наблюдать прилежно, и только ловилъ впечатлѣнія на лету, послѣ чего трудно соединить въ одно воспоминанія о разнообразнѣйшихъ предметахъ.-- Въ такомъ городъ, каковъ Лондонъ, много новаго и замѣчательнаго для иностранца: все, до самыхъ людей, которыхъ онъ встрѣчаетъ на улицахъ, все привлекаетъ его вниманіе. Потому жизнь моя въ Лондонъ была олицетворенною дѣятельностью, посвященною на пріобрѣтеніе познаній, и слѣдовательно, полезная. Рано поутру выходилъ я гулять по прекраснымъ улицамъ и любовался красивыми магазинами, съ пригласительными надписями, которыя доказываютъ, какъ Англичане привыкли уже къ посѣщеніямъ иностранцовъ, и какъ они заботятся о ихъ благосостояніи, не забывая впрочемъ и своихъ личныхъ выгодъ. За огромными зеркальными окнами красуются наряды, матеріи, ювелирныя издѣлія, брильянты, однимъ словомъ, всѣ принадлежности роскоши и богатства. Но у меня не было лишняго времени прогуливаться отъ нечего Дѣлать по улицамъ Лондона, а потому на все это глядѣлъ я мимоходомъ, идя осматривать какой нибудь памятникъ древности, музей, что нибудь замѣчательное. Да, и кому вздумается медленно прохаживаться по улицамъ Лондона, останавливаясь передъ каждымъ магазиномъ и переходя отъ окна къ окну? Это совершенно невозможно, потому, что народъ наводняетъ улицы, и подаваясь нестройною массою отъ одного конца ихъ къ другому, вѣрно сшибетъ съ ногъ того, кто вздумаетъ останавливаться среди дороги. Экипажей иногда такъ много, что переходъ съ одной стороны улицы на другую дѣлается совершенно невозможнымъ, и неудивительно, что какой-то Нѣмецъ, желая перейдти чрезъ улицу, такъ долго не могъ выбрать для того удобной минуты, что терпѣніе его лопнуло, и онъ воскликнулъ: Поцтаузендъ! Когда же процессія кончится? Къ счастію, его поняли и вывели изъ заблужденія.

Не довольствуясь однимъ посѣщеніемъ Собора Св. Павла, я еще разъ осмотрѣлъ сей прекрасный памятникъ архитектуры, и былъ тѣмъ чрезвычайно доволенъ, потому что второе посѣщеніе, при тщательномъ обзорѣ, открыло мнѣ предметъ, дотолѣ необратившій на себя моего вниманія: гробницу Сира Христофора Врена, архитектора собора. Простой камень указываетъ мѣсто его упокоенія, и надпись поражаетъ посѣтителя своею простотою и краткостію: хвала честь, безсмертіе -- все заключается въ нѣсколькихъ словахъ, сильныхъ и выразительныхъ. Вотъ ихъ переводъ:

"Здѣсь покоится основатель сего храма, Хр. Вренъ, жившій болѣе девяноста лѣтъ! не для себя, по для блага "общаго.-- Прохожій! не ищи его памятника, но -- оглянись кругомъ!"

Находя переводъ мой только слабою тѣнью прекрасной надписи, передаю ее въ подлинникѣ:

Here found a grave

the founder of this church.

Chr. Wren,