— Да ведь для всех этих перестановок не остается уже времени!
— Так разорвитесь пополам! Нужно во что бы то ни стало!
— И главное — едва ли окажется возможным пустить цветные иллюстрации в утренний выпуск!
— Так разорвитесь на сто частей, но все должно быть сделано в лучшем виде!
Пришел черед несчастного помощника редактора запустить обе пятерни в свои волосы. Он собрал свои бумаги и нервно повернулся к дверям.
Бенджамин Граахтен-Марабу засмеялся примирительным смешком.
— Послушайте, Собель, выкурите одну из этих дивных папиросок, — и все ваши заботы растают в голубых кольцах! Я знаю вас! Внутренне вы проклинаете, и посылаете ко всем чертям этого проклятого Марабу — но вы сделаете, что нужно!
Журналисты закурили папироски и расстались после дружеского рукопожатия — Граахтен хотел было заказать телефонный разговор со своим корреспондентом в Калькутте, как над стеной его бюро зажглась зеленая лампа. В стене виднелось порядочное, в кулак, отверстие, обрамленное бронзовым венком. Это был громко-говорящий телефон.
— Говорите! — воскликнул шеф „Африканского Герольда“, раздосадованный помехой.
Невидимый голос громко и отчетливо послышался в приемнике: