— Друг мой! — говорил Арчибальд Плэг, — во всем другом я ваш покорный слуга, — но вы не убедите меня, что добрая капля вина может повредить делу в такой поездке! Корабль — все равно корабль, плавает ли он по воде или по воздуху, а кто на корабле, тот обязательно должен пропустить в горло рюмочку укрепительного-согревательного. Верьте моему опыту!
Круглый, как шар, человек держал в каждой руке по винной бутылке, защищая их от натиска Стэндертона и Баумгарта, которые и слышать не хотели о подобных „освежительных средствах“ в предстоящей поездке.
— Ну, ладно, Плэг, пускай уж, в пробной поездке; но когда дело пойдет всерьез, мы будем выдавать спирт лишь маленькими дозами, как лекарство, и вам придется с этим примириться. Подумайте, ведь и мне тяжело отказаться от трубки! Но раз это нужно, ничего не поделаешь!
— Я вам тысячу раз говорил, дорогой Стэндертон, делайте как я: приучитесь к благородному нюхательному табаку — и кручину с вас, как рукой снимет!
— Попробую!
— И так, пойдемте, друзья кои! Ковенкотт и Самга уже находятся у машины. Чем больше мы ждем, тем больше растет толпа! Я вижу целые полчища на улице.
День пробного полета они держали, насколько можно было, в тайне. В особенности Граатхена пришлось упрашивать не сообщать в газету о дне и часе отлета. Разумеется, лично ему и его редакционному штабу все сказали, и рисовальщики, фотографы и репортеры в полном составе присутствовали на своих постах. Граахтен еще продолжал беседовать с Готорном о подробностях полета. Его редакция должна была получить первую беспроволочную депешу со „Звезды Африки“, и ему же были обещаны первые снимки, сделанные кинематографом с огромной высоты, которой никогда еще не достигал человек.
Летучий корабль лежал на покатой стартовой площадке с рельсами, поблескивая на солнце, наконец показавшемся из-за облаков, с которыми оно безуспешно боролось последние недели. Рабочие узамбаранитных заводов уже приподнимали при помощи стального ворота главную часть „Звезды Африки“, чтобы выбить тормазные клинья.
Было шесть часов утра с небольшим. Ранний час был избран нарочно, чтобы ничто не мешало отлету Приглашенных было немногим больше сотни; тем не менее, очень скоро распространилось известие, что летчики на луну совершают пробный полет, и на окружающих город холмах, на улицах, ведших за город, стояли кучками люди. На взморье, между старым фортом Нокль и башней Крэга, за железной дорогой волновались черноватые массы. Но и из Капштадта приливали все новые толпы; впрочем, массы были достаточно дисциплинированы, чтобы не покушаться на отгороженное пространство. Слишком близко к гранате, особенно к заднему ее концу, было не очень приятно стоять из-за газов от взрывных пилюль.
Баумгарт подошел к Готорну и Элизабет, вокруг которых собрались кружком приглашенные гости.