На земле видели — но не разыскали — еще три цилиндра с депешами. Один упал в море близ Гавайи, другой затерялся среди скал в Альпах, а третий бесследно пропал в ледяных массах Чукотского полуострова. И хотя во всех случаях за нахождение цилиндров обещана была щедрая награда, хотя их долго искали, они так и остались нерозысканными.

А небесный корабль видели в последний раз в исполинское зеркало Каирской обсерватории 27 октября — наблюдали его астрономы Бен-Хаффа, Фоортгойзен и Граграно. Так как корабль должен был лететь по прямой линии к звезде Дельте в созвездии Козерога, так как, с другой стороны, было известно его приблизительное расстояние от земли, то занимаемое им на небе место вычислялось, как место кометы, например. В течение десяти дней Каирской обсерватории нечего было делать по милости ненастной погоды. 27 числа, оказалось, наконец, возможным направить зеркало в намеченный участок неба. И действительно, после некоторых поисков удалось в созвездии Водолея найти медленно движущуюся светящуюся точку. По мнению всех астрономов, это могла быть только „Звезда Африки“. Это впоследствии оспаривал Ролинсон, которому удалось доказать, что в той же области неба и в то же время находилась малая планета-астероид.

Сомнения были тем обоснованнее, что Мельбурнская обсерватория, как там думали, наблюдала небесный корабль сутками позже на таком значительном расстоянии от первоначально намеченного места, что одно из двух наблюдений безусловно было ошибочным! И раз на этот счет не могли между собой согласиться специалисты, то насколько же расходились мнения публики! И как на зло на несколько недель кряду зарядило ненастье! Даже лучи солнца и луны, не говоря уже о звездах, почти не проглядывали сквозь густую завесу туч. Несмотря на все старания, найти слабо светящуюся точку оказалось невозможным. Тайна все больше сгущалась. Газеты и ученые общества всего мира занимались вопросом об исходе замечательного предприятия — можно даже сказать, что все человечество в течении семидесяти дней только и делало, что дожидалось „Звезды Африки“! Каждое известие, даже самое мелкое, подхватывалось с величайшим интересом.

Понятна в такой атмосфере огромная сенсация, вызванная 4-го ноября следующим сообщением, облетевшим все газеты:

Капитан и команда прибывшего 3-го ноября в Байю корабля „Лизард“ сделали портовым властям следующее служебное донесение: „1-го ноября, около девяти часов вечера, мы вдруг услышали вблизи острова Тринидада, под 29 град. 10 мин. зап. долготы и 20 град. 4 минутами южной широты, непрерывно усиливающийся шум в воздухе, довольно похожий на разряды очень большой ракеты. Оглянувшись, мы увидели в расстоянии приблизительно шести километров темную массу порядочных размеров, которая рухнула в море, рассыпая раскаленные искры и обломки. Мы направили курс к этому месту, но ничего не обнаружили, кроме беловатого порошка, плававшего по довольно широкому пространству весьма спокойной воды. Размеры загадочного предмета все мы оценили, по меньшей мере, в сто кубических метров. Фредерик Патерсон, капитан „Лизарда“; Смит, Глэжер, Оверсман, штурмана“.

Описанное явление видел также сторож Тринидадского маяка. Упавший предмет показался ему на расстоянии величиной с „Лизарда“, в тот момент находившегося в его поле зрения. Он утверждал, что довольно большой кусок падающей массы упал в дожде искр несколько раньше главного тела и несколько в стороне.

Имелись, таким образом, основания полагать, что это упала „Звезда Африки“. С другой стороны, это мог еще быть только колоссальный метеор. Против этого выдвигалось соображение, что, во первых, столь крупные метеоры падают очень редко — всемирная история знает только три-четыре таких метеора, — и никто не слышал треска и грома, характерных для подобных явлений.

С другой стороны, Готорн и другие инженеры подчеркивали, что в случае катастрофы, какая здесь предполагалась, „Звезда Африки“ не могла бы долететь до земли в целом виде. Подобно тому, как при проникновении в земную атмосферу накаливаются до воспламенения метеорные камни и падучие звезды, так и тело в роде небесного корабля должно нагреться до такой степени, что находящиеся в нем узамбаранитные массы воспламенятся. Запаса взрывчатых веществ на нем было достаточно, чтобы в одну секунду распылить в порошок все огромное стальное тело. В этом страшном случае сильный взрыв был бы слышен лишь на большой высоте, была бы замечена молниеобразная вспышка, и глазу были бы доступны лишь совсем небольшие отдельные обломки. В сущности, весь небесный корабль со всем своим содержимым превратился бы в прах и пепел, который ветер развеял бы на все стороны.

На это возражали, что пассажиры небесного корабля, конечно, в последний момент выбросили бы вон опасное взрывчатое вещество, дабы избежать подобного конца.

Словом, мнения разделились.