Настя бросила сердитый взгляд на сына:
— Совсем от рук отбился, пострел! Днюет и ночует на батарее, еле за корнями узвала.
— Ты кем же там, Ваня? За бомбардира, что ли? — не унимался Гордеев.
— Делов хватает, — важно ответил мальчик. — Вчера с солдатами пушки с «Двины» на берег переправляли. Ух, и тяжелые!
— Видали? — пожаловалась Настя. — Целый день с солдатами! Вот отец вернется из плавания, он из него эту блажь вышибет.
— Не вышибет! — убежденно ответил Ваня. — Батя, он понятливый.
Когда сын отошел в сторону, Настя призналась Гордееву, что чует ее сердце беду:
— Несдобровать, видно, «Авроре». Перехватят ее чужие корабли, да и пустят ко дну. Не видать мне своего Василия!
Матроска неожиданно всхлипнула и уткнулась в рукав.
— Ну что ты, Настюшка! — смутился Силыч. — «Аврора» — судно доброе, авось отобьется… И Василий твой жив-здоров вернется. Все хорошо будет!