В этот же день фрегат был настигнут жестоким штормом. Небо зловеще потемнело, ветер выл и свистел в снастях. Волны вздымались одна выше другой и поминутно с грохотом окатывали палубу корабля.
К вечеру шторм усилился и бушевал всю ночь. Сильным порывом ветра сломало грот-мачту. Она с треском обрушилась на палубу. Казалось, еще мгновенье — фрегат не выдержит и будет разбит в щепки.
Изыльметьев ни на минуту не покидал мостика, твердо отдавая приказания матросам, помогая им бороться с разыгравшейся стихией.
Наконец свет начал проникать сквозь густые тучи шторм пошел на убыль и вскоре совсем затих. Измученные матросы принялись исправлять повреждения.
Изыльметьев произвел необходимые исчисления. Фрегат был вблизи Камчатки.
Если не налетит новый шквал, что вполне вероятно в этих местах, то при попутном ветре в один-два дня можно будет достигнуть мыса Поворотного, а там уже близко и Авачинская бухта.
Изыльметьев, передав управление кораблем своему помощнику Якушеву, ушел в каюту, чтобы хоть немного отдохнуть.
Не успел он закрыть за собой дверь, как к нему постучался дежурный матрос.
— По правому борту замечена лодка с людьми! — сообщил он.
— Лодка? — Изыльметьев недоверчиво и даже с некоторой тревогой посмотрел на матроса. — В открытом океане?