Гордеев и Сергей не заставили долго себя упрашивать и пододвинули миски. Не совсем сытые, матросы отошли в сторону, чтобы не мешать людям хорошо покушать. Но как только «рыбаки» утолили голод, матросы придвинулись поближе и стали их расспрашивать о том, как живут в Петропавловске люди и что говорят о войне.
Гордеев отвечал обстоятельно, неторопливо.
Василий Чайкин, придвинувшись к старику вплотную, все спрашивал о родном доме, о своей жене, о мальчике. Ведь он не был дома около пяти лет!
— Мою жинку знаешь, поди? Хибарка-то ее возле базара стоит, у самой бухты…
— Как же, — улыбнулся Гордеев, — знаю! Чернобровая да ладная молодуха. Живет, здравствует!
— Ишь ты! — обрадовался Чайкин. — А сынишку не видал? Должно быть, вырос, пострел! Совсем махоньким оставил.
— Видел и сына. Бойкий парнишка! Тоже воевать собирается — батареи с солдатами строит.
— Скажи на милость! — Чайкин не без гордости поглядел на матросов.
— А ты что же, все по морям-океанам скитаешься? — спросил его Гордеев.
— Да, все в плавании.