Лучше всего было бы словить этого беглого Оболенского и обвинить его в смерти Максутова.
Но этот каторжник неуловим. Уже идут вторые сутки, как Лохвицкий задержал в порту китобойное судно, но Оболенский так и не появился на нем. Лохвицкого неудержимо тянуло в тайгу — узнать, что делается в избушке Гордеева.
Но кто знает, что может выкинуть эта отчаянная девка с ружьем! Лучше поберечься!
Лохвицкий задумчиво подъехал к бухте. Группа солдат грузила на баркас тяжелые дубовые кряжи. Они были давно заготовлены для причалов в порту, а теперь их увозили на Сигнальный мыс, где строилась батарея.
Вместе с солдатами, ухая и подпевая «Дубинушку», суетился Ваня Чайкин.
«Ну и пострел, везде нос сует!» подумал Лохвицкий и поманил мальчика к себе:
— Гривну заработать желаешь?
— Ага! — кивнул Ваня, размазывая пот по лицу. — Так не дадите же, ваше благородие?
— Больше дам… Ты избушку охотника Гордеева знаешь?
— Это в тайге, за сопкой? Как не знать! Я туда за малиной хожу.