Затем он и Изыльметьев стали запросто беседовать с горожанами и охотниками, отвечать на их вопросы.
— Что же они, чужеземцы, только с судов стрелять будут, а на землю не сойдут? — спросил у Завойко Гордеев.
— Попервоначалу попытаются разгромить наши береговые батареи, а там, возможно, и десант высадят.
— Вот ладно было бы! На земле нам их сподручней бить будет, — раздались голоса.
— Сразу в штыки ударить!
— Пуля — дура, штык — молодец!
— И пулей врага достанем! — сказал Гордеев. — Главное дело — нам, стрелкам, не скопом итти, а в одиночку.
Завойко с удивлением оглядел Гордеева, который так спокойно предлагал новые формы борьбы с неприятелем.
— Так ты, старина, говоришь: рассыпаться стрелкам по всему полю и врага в одиночку бить?
— Верно, ваше превосходительство. Оно лучше будет. Враг идет на виду, шеренга за шеренгой. Тут их и бить, как зверей бешеных. Охотники — стрелки меткие. Каждый выстрел — цель. Сначала офицеров посшибать, а потом и солдат.