Прайс приказал дать еще несколько залпов по русским батареям. Но затем благоразумие и осторожность взяли верх над самолюбием: адмирал отдал приказ судам эскадры отходить.
Корабли пересекли Авачинскую губу и стали на якорь у селения Тарья.
Прайс вспомнил про русского пленного офицера и приказал привести его к себе. В сопровождении двух вооруженных матросов Николая Оболенского вывели на палубу.
Яркий дневной свет ослепил его, свежий воздух ударил в голову, и он чуть было не упал, но его поддержали матросы.
Прайс, догадавшись еще тогда, в порту Кальяо, что «Аврора» исчезла из порта не без содействия русского лейтенанта, был вне себя от бешенства и приказал заковать его в кандалы.
Весь переход через океан Николай Оболенский вместе с матросом Сунцовым находился в трюме английского фрегата «Президент». Постоянная качка, спертый воздух, плохое питание заметно отразились на Николае. Он похудел, оброс бородой, глаза его ввалились.
— Освободить пленного от цепей! — приказал Прайс. Матрос открыл замок, и наручники со звоном упали на палубу.
Николай потер затекшие запястья рук и окинул взглядом далекие горы, зеленоватую гладь бухты, очертания, берегов, селение у подножия сопки.
Все это показалось ему до боли родным и близким. Сердце его сильно забилось.
Резкий окрик Прайса заставил его очнуться: