Получив несколько пробоин, «Вираго» отошел подальше и с новой позиции продолжал обстреливать русскую батарею. Но ни сумятицы, ни страха не было среди расчетов орудий, все делали свои дела спокойно, уверенно.
Раненых все прибавлялось. Некоторые из них пытались помочь своим товарищам, а иные, кое-как передвигаясь, сами отползали в сторону.
Тяжелым осколком сбило с ног комендора Аксенова. Некоторое время он лежал неподвижно, потом, чувствуя, что силы покидают его, слабым голосом сказал:
— Братцы… худо мне… конец!..
Он хотел сказать еще что-то, в чем бы выразилась вся его привязанность к товарищам, но глаза уже подернулись туманной пеленой.
Аксенова унесли, и его место у орудия занял сам Максутов.
— Неси ядра! Быстро! — крикнул он Сергею.
Тот с самого начала боя находился в возбужденном состоянии, многое делал почти подсознательно и в то же время замечал все, что творилось на батарее, как сражались, гибли под ядрами врага артиллеристы. Такого мужества и спокойствия духа Сергей еще никогда не видел.
Неприятельские ядра производили страшные опустошения в рядах защитников батареи. Одно за другим выходили из строя орудия.
Осколком бомбы ранило в левую руку Максутова. Стиснув зубы, он согнулся, потом выпрямился и, заметив Сергея, крикнул: