Повсюду на прибрежных скалах виднелись женщины с детьми, старики. — Ишь, душегубы, палят и палят!
— На первую батарею навалились!
— И наши им сдачи дают! Вон видите, видите — задымилось на фрегате!
— Верно! Верно! Наши бьют редко, да метко! Егорушка отыскал Ваню Чайкина на высокой скале, нависшей над бухтой.
Ваня, оказывается, еще на рассвете успел побывать на одной из батарей и сейчас возбужденно рассказывал обступившим его мальчишкам, свои приключения. С Егорушкой он поздоровался, не прерывая рассказа.
— Ядра кругом свистят, бомбы падают, — расширив глаза и жестикулируя, говорил он. — Солдаты так и валятся… Я к офицеру подобрался и говорю ему: «Разрешите, ваше благородие, на батарее остаться, ядра солдатам подносить». А он как цыкнет на меня, как закричит: «Проваливай, пока жив!» Я и ушел. Что будешь делать!
Всю эту историю Ваня немного преувеличивал. Правда, чуть свет, когда мать ушла на перевязочный пункт, он побежал на четвертую батарею, хотел там остаться, но его прогнал офицер Гаврилов.
— А ты, небось, все дома сидишь? — обратился Ваня к Егорушке, когда они остались вдвоем. — Я уже на батарее побывал.
— Слыхал, — усмехнулся Егорушка. — Выдумывать ты мастак. Так я тебе и поверил!
— Можешь верить, можешь нет, — безразличным тоном ответил Ваня. — А захочу — и опять пойду туда. Пошли вместе!