— Скоты! — злобно шипел он. — Трусливые собаки! С трудом он подавил в себе желание отдать команду стрелять по своим солдатам, без боя покинувшим берег. Ему хотелось их всех утопить в бухте.
Шлюпки с незадачливыми десантниками подошли к кораблям.
Адмирал де-Пуант ждал, что Прайс на сегодня прекратит бой и прикажет эскадрам отойти на отдых. Но английский адмирал решил довести дело до конца, во что бы то ни стало уничтожить вторую батарею и прорваться во внутреннюю бухту.
И вот сотня орудий обрушила свой огонь на одиннадцать русских орудий второй батареи, которой командовал авроровец лейтенант Елагин.
На дальние выстрелы артиллеристы не отвечали, но как только противник подходил ближе, они открывали меткий прицельный огонь.
Каждая пушка на батарее носила особое название: «Ласточка», «Старушка», «Сибиряк»… Прозвища эти настолько привились, что Елагин, перебегая от одной пушки к другой и лично проверяя прицел, возбужденно кричал:
– «Ласточка», давай, круши!.. «Сибиряк», прибавь огоньку!..
Лицо его, почерневшее от порохового дыма, с блестящими глазами, светилось молодым задором.
— Целься вернее, братцы! — кричал он солдатам. — Ломай им ребра!..
В самый разгар боя лейтенанту Елагину донесли, что порох для зарядов на исходе.