— Версты три будет.
— Как думаешь, лошадь моя далеко ушла?
— Куда ей деться! Должно быть, пасется где. Бабы поймают, не то ребятишки.
— А много в деревне народу осталось?
— Еще есть маленько. Кто к войне непригоден.
«Вот и хорошо! — подумал Лохвицкий. — Как раз это мне и нужно!» И начальственным тоном он спросил старосту:
— Что ж ты без дела шляешься? Не знаешь разве приказ губернатора — всем в городе быть!
— Земляки послали, — испуганно проговорил Мишугин. — Мяса надо раздобыть.
Мишугин, конечно, не знал о переменах в жизни Лохвицкого. В его глазах он был по-прежнему большим начальником, которому надо всячески угождать, исполнять его приказания и с которым необходимо жить в ладу. И все же он не мог не заметить некоторых странных обстоятельств: Лохвицкий ехал один, тогда как обычно его сопровождали солдаты; все чиновники в городе готовятся к обороне, а этот почему-то разъезжает по селениям. Смутные опасения закрались в сердце старосты.
— Пойдешь со мной, — строго и внушительно сказал Лохвицкий. — Ты мне нужен.