— Придется оставить. Советую вам на берег больше не съезжать.
— Господин капитан, простите меня… — умоляюще проговорил Оболенский. — Мне надо отлучиться на берег, хотя бы на один час.
Изыльметьев, с изумлением взглянув на него, строго сказал:
— Я запретил офицерам сейчас сходить на берег. Каждую минуту мы можем поднять паруса.
— Я это знаю, господин капитан, и все же прошу мне не отказать!
— Вы понимаете, что это значит? — вспыхнул Изыльметьев. — Если вы не прибудете на корабль, мне придется объявить вас дезертиром.
— Я должен быть на берегу, — настойчиво и просяще произнес Оболенский.
— Что такое? Какая-нибудь история?
— Слово чести не разрешает мне раскрывать причины, побуждающие меня просить сейчас отпуск на берег, но я могу поклясться, что чести русского моряка не посрамлю.
Капитан задумался. Он любил молодого лейтенанта. Изыльметьев находил в нем то, что, казалось, было свойственно и ему в далекие, чудесные годы юности, когда он так же искренне и отважно мечтал о далеких странствиях, о новых открытиях. Он видел, что юный офицер всей душой расположен к нему. И сейчас капитану трудно было отказать юноше. Но какие же у него причины так настойчиво отпрашиваться на берег? Любовная история? Не похоже. Дуэль? Тоже нет. Ему нужен был бы секундант, а он просится ехать один. Что же?