— Откуда же могут быть пленные, если войны еще не было?
— Война уже началась! Мои офицеры умеют служить, — снисходительно усмехнулся Прайс, вспомнив о предприимчивости Паркера, который, использовав историю с дуэлью, сумел так ловко захватить русских моряков.
Но обо всем этом адмирал предпочел умолчать перед де-Пуантом и только приказал привести русского офицера.
Темнело, и в каюте зажгли лампы, привинченные к стене.
Свет ламп ослепил Оболенского, когда он переступил порог каюты. Он зажмурился, закрыл ладонью лицо, но вскоре, вглядевшись, заметил стоящего у стола адмирала Прайса и сидящего на диване командующего французской эскадрой де-Пуанта.
Так как старшим здесь был, очевидно, Прайс, Оболенский обратился к нему:
— Ваше превосходительство! Меня, офицера русского флота, и двух матросов русского военного фрегата «Аврора» беззаконно, силой затащили на корабль и бросили в трюм, как преступников…
— Вы — преступник, — медленно и резко проговорил Прайс. — Да, преступник.
— Вы введены в заблуждение, ваше превосходительство! — горячо сказал Оболенский. — Ничего роняющего Постоянство и честь офицера я не совершил. Я хотел бы тать, ваше превосходительство, в чем моя вина?
— Вы совершили вооруженное нападение на офицера английского флота. Это карается смертью.