Несколько крестьян в латаных зипунах сидели кто на чем, покуривая трубки.
— Все работаешь, Иван Гаврилович? — спросил Завойко с некоторым удивлением, обращаясь к кузнецу. — Враг-то у ворот…
Кузнец положил горячее железо обратно в горн, поклонился начальнику края:
— Чего ж зря торопиться! Зверь сам в капкан лезет, сейчас уж не уйдет. А работать нужда заставила: мужики упросили ружьишки исправить, совсем износились.
— Верно, верно, ваше превосходительство! — заговорили крестьяне, окружая Завойко.
А один, маленький, беззубый, с живыми глазами, сказал:
— Моему ружьишку лет… лет… и памяти нет, совсем ржа поела. В тайгу с ним не шел, а теперь вытащил — авось пригодится… Вот Иван Гаврилыч и чинит.
— А мы в свой срок прибудем, можете не сумневаться, — сказал другой крестьянин. — У нас там свой человек есть. Как строиться начнут, нам скажут.
— Своя, значит, связь? — усмехнулся Завойко. — Надо, братцы, всем на месте быть. А ружья выдадим, у кого нет, казенные, да и в бою добудем.
— Раз так, можно итти, ваше превосходительство! — весело проговорил беззубый крестьянин. — За нами остановки не будет.