— Дозвольте с вами итти, ваше благородие? — попросил Сунцов. — Может, нужны будем?
— Нет, пока ничего не нужно. Все обойдется.
— Как знать, ваше благородие! Места чужие, дело к вечеру.
— Ничего, братцы, я с оружием. А ежели что, не поминайте лихом.
И Оболенский, не оглядываясь, решительно зашагал прочь от матросов.
Вскоре он был у старой крепости, на самом краю мыса. Стены крепости густо поросли плющом и хмелем; из расщелин росли молодые деревца, на белых, пригретых солнцем камнях мирно нежились зеленые ящерицы.
Николай, с трудом сдерживая волнение, несколько раз обошел вокруг крепости. Паркера нигде не было.
“Неужели опоздал?” с тревогой подумал он, но в это время ветер донес редкие удары башенных курантов — пробило шесть часов.
“Сейчас подойдет, надо обождать”, решил Оболенский и присел на камень.
За мысом тяжело вздыхало море. Волны набегали на берег, шурша галькой и оставляя на них белые шапки пены. Низко над волнами проносились чайки.