— Много ты за свою жизнь пережил? — с внезапно проснувшимся интересом спросил Оболенский.
— Всяко бывало. Однажды тоже чуть не окачурился, да, видите, жив. Дело-то на Аляске было…
— Ты на Аляске бывал?
— Случалось. Вместе с отцом, когда мальцом еще был. Ходили туда с капитаном Кашеваровым…
Оболенский признался, что он не слыхал про Кашеварова. И Чайкин, устроившись поудобней, стал рассказывать о жизни открывателей новых земель, о людях беспримерной стойкости и отваги, коими так богата русская земля.
Неожиданно раздались шаги. Узники прислушались. Дверь открылась, и два английских матроса, освещая себе путь фонарем, вошли в трюм.
Приглядевшись, один из них ткнул пальцем в Оболенского и велел ему следовать за собой.
— Вот сейчас все выяснится, — сказал Оболенский своим товарищам, — и нас отпустят на свободу.
— В добрый час! — сказал Чайкин.
Английские матросы повели Оболенского к адмиралу Прайсу.