Завойко быстро прочел письмо.
— Что случилось? — не в силах сдержать нетерпеливое любопытство, спросил Лохвицкий.
— Максутов извещает, что из устья Амура прибыл военный транспорт “Двина” с солдатами, — взволнованно ответил Завойко. — Это неспроста… Надо срочно возвращаться в город.
— Куда же сейчас! — взмолился Лохвицкий. — Ведь уже ночь наступает. Да и Егорушка устал.
Этот довод, очевидно, больше всего подействовал на Завойко:
— Ночуем в Старом остроге, а завтра чуть свет — в Петропавловск…
Долго в эту ночь не спал Василий Степанович. Далеко, за тысячи верст отсюда, Россия уже вела войну с Турцией. До Завойко доходили слухи, что Англия и Франция, очевидно, в скором времени тоже выступят против России. А ведь война может захватить и тихоокеанское побережье. И вот, наконец, в Петропавловский порт прибыл военный транспорт… Может быть, действительно проект освоения и защиты Камчатки получил высочайшее одобрение в Петербурге, и Петропавловск из убогой, глухой деревни может стать неприступной крепостью на Тихом океане, на самом краю русской земли.
Едва дождавшись рассвета, Завойко приказал седлать коней и выехал в обратный путь, в Петропавловск.
Глава 3
Авачинская губа, отделенная от Тихого океана узким проливом, раскинулась просторной, вместительной чашей. Берега ее изрезаны большими и малыми бухтами. Одна из этих бухт, Петропавловская, более удобна для стоянки кораблей, так как из моря поднимается длинный и узкий скалистый кряж — Никольская и Сигнальная горы. Этот кряж тянется параллельно берегу, отделяет Петропавловскую бухту от широкого Авачинского залива и образует спокойную естественную гавань.