Разрешив офицерам повеселиться на берегу, Изыльметьев отправился на фрегат.
Обрадованные полученной свободой, офицеры, шумно разговаривая, направились к харчевне. Николай Оболенский и Охотников, сославшись на то, что им хочется еще немного понаблюдать нравы города, отделились от товарищей и смешались с уличной толпой. Облик ее теперь, в предвечерний час, когда зной спал, заметно изменился. Меньше стало простого люда, зато важно выступали богатые купцы, видные чиновники, офицеры местного гарнизона.
Зеленоватое небо постепенно темнело. Над вершинами гор было еще светло, но над крышами домов, над мачтами кораблей уже витали сумерки. Вскоре солнце зашло за гребни гор, и гигантская тень покрыла город.
Оболенский и Охотников долго бродили по улицам, с живым любопытством присматриваясь к жизни перуанского порта. Потом, утомившись, направились в харчевню.
Все столики были уже заняты, протиснуться к стойке не было никакой возможности. Но их заметили и окликнули.
— Господа, а вот и наши красные девицы! — громко объявил лейтенант Елагин. — Милости просим к нам! Местечко найдется.
У трех столиков, сдвинутых вместе, сидели офицеры С “Авроры”, а рядом с ними несколько офицеров в английской и французской форме.
Оболенский и Охотников подошли к товарищам. Старший офицер Якушев представил их иностранным морякам.
Сидевшие потеснились и освободили места. Оболенский и Охотников уселись за столик. Перуанка в яркой полосатой юбке принесла вина.
Беседа не утихала. Офицеры оживленно толковали О достопримечательностях порта.