-- А знаете, господа, знаете съ кѣмъ онъ имѣетъ много общаго? продолжалъ неугомонный хозяинъ.-- Да, не то что общаго, а положительно сродни, знаете кому?
-- Кому же это? спросилъ Барскій.
-- Пушкину, побѣдоносно произнесъ хозяинъ.
-- Которому Пушкину? спросилъ, покачнувшись впередъ и выплеснувъ весь свой бокалъ на Палашова, частный приставъ.
-- Поэту Пушкину; профанъ, отвѣчалъ хозяинъ.
-- Не профанъ, а просто не разслышалъ, поправился приставъ.-- Именно сродни. Вѣдь, вотъ это бы надо все...
-- Вотъ говорятъ Русланъ и Людмила; говорятъ драмы нѣтъ, продолжалъ, уже не ясно выговаривая нѣкоторыя слова, хозяинъ.-- Да развѣ Пушкинъ драм.... Онъ сказку намъ написалъ; и Глинка далъ намъ сказку. И больше ничего.
Это была лебединая пѣсня отягченной виномъ головы Палашова. Одъ много выпилъ и, какъ это бываетъ иногда съ переложившимъ черезчуръ гулякой, срѣзался сразу; точно что больше ничего путнаго въ этотъ вечеръ не сдыхали отъ него собесѣдники.
-- Просто сказка, продолжалъ онъ, подходя къ Барскому и чуть не сбивъ его съ ногъ своею покачнувшеюся мощною фигурой.-- А музыка.... Я вотъ какъ; еслибы не музыка....
-- Пожалуйте, Сергѣй Александровичъ, лягте, взявъ его подъ руку и совсѣмъ опустивъ на глаза свои сѣдыя брови, говорилъ старый слуга.