-- Вотъ эдакъ-то лучше, говорилъ Лучаниновъ, запечатывая письмо.-- А то вишь: тетушка какая-то, хозяйство!
Конотопскій смѣялся тѣмъ же смѣхомъ щекотливаго человѣка, допѣвая послѣднія строфы пѣсни. Въ это время корридорный ввелъ въ комнату солдата съ книгой.
-- Отъ кого? спросилъ Лучаниновъ.
-- Отъ вицгубернатора, съ запиской къ вашему благородію. Распишитесь, прибавилъ онъ, подавая Лучанинову засаленную книгу.
Владиміръ Алексѣевичъ, расписавшись и отпустивъ солдата, сталъ читать записку.
-- Ну, братъ, Константинъ Михайловичъ, не судьба мнѣ быть у тебя; паспортъ мой полученъ изъ Петербурга въ губернаторской канцеляріи. Стало-быть, твой оруженосецъ ѣдетъ въ Одессу, а оттуда въ Вѣну и въ Италію. Согласись, жаль терять время отпуска.
Тогда получить заграничный паспортъ Русскому было не такъ легко какъ нынче; требовалась цѣлая куча свидѣтельствъ о болѣзни, возрастѣ, о родѣ занятій, о бытности у исповѣди и причастія.
-- Успѣешь, началъ было Конотопскій, но подумавъ, согласился что жаль терять время, тѣмъ болѣе имѣя паспортъ на три мѣсяца.
-- Положимъ, я бы могъ выхлопотать отсрочку, говорилъ Лучаниновъ,-- но вѣдь тяжба по имѣнію можетъ меня вызвать въ Россію даже раньше срока. Меня увѣряетъ вицегубернаторъ что Тарханковъ неправильно введенъ такъ скоро во владѣніе.
-- Правда, поѣзжай. Но какъ ты поѣдешь? Послѣ болѣзни гнать на перекладной бѣда... Возьми мою коляску.... Брось ее въ Одессѣ.... Черезъ мѣсяцъ, возвращаясь къ теткѣ, я буду тамъ и захвачу ее, говорилъ Конотопскій.