-- Но вѣдь это, я думаю, невыносимо скучно?
-- Для меня не скучно.
-- Очень скучно. Предъ отъѣздомъ изъ Россіи я купила нѣсколько русскихъ книгъ, говорила графиня,-- и, представьте, въ librairie мнѣ завернули русскую исторію.... Я какъ-то начала читать. Это такая безсмыслица: князья бьютъ другъ друга; потомъ, Татары ихъ бьютъ....
-- Потомъ они Татаръ, вѣроятно, перебилъ Лучаниновъ.-- Нельзя такъ легко относиться о прошедшемъ какого бы ни было народа, графиня, продолжалъ онъ.-- Вспомните что этотъ мученикъ народъ, вынося на своихъ плечахъ татарщину, тѣмъ самымъ далъ возможность развиться въ остальной Европѣ просвѣщенію, наукѣ.
-- Да.... C'est possible.... Но все-таки невыносимо скучно.... Ни борьбы нѣтъ, ничего, отозвалась графиня, и обратилась съ какимъ-то вопросомъ къ Англичанину.
Лучаниновъ откланялся, пожалъ руку тенору и Англичанину, и пошелъ безъ цѣли въ противоположную сторону. Графиня пригласила его къ себѣ на виллу въ Римъ, куда она на дняхъ намѣревалась выѣхать; онъ обѣщалъ, но мысленно не намѣренъ былъ исполнить обѣщанія. Возвратившись въ отель, онъ усѣлся писать Корневу. Вотъ что, между прочимъ, онъ писалъ ему:
"Встрѣча съ знакомыми (конечно не съ близкими) земляками за границей, особенно въ Италіи, гдѣ такъ своебразно все, природа и народъ, и нравы, производитъ впечатлѣніе похожее на го, еслибъ читая новую, любопытнѣйшую книгу, вдругъ встрѣтилъ ты, благодаря ошибкѣ переплетчика, страницу читаннаго и перечитаннаго, давно извѣстнаго всѣмъ сочиненія. А доводилось ли тебѣ перечитывать приторно-сладкіе свои стихи, которыми ты имѣлъ наивность восхищаться въ юности? Если случалось, то ты поймешь мое чувство при неожиданной встрѣчѣ въ Венеціи съ графиней; поймешь отчего я убѣжалъ отъ нея и, изъ боязни еще разъ встрѣтиться, чуть было не отказался вовсе отъ поѣздки въ Римъ. Ты ее знаешь, кажется, по моимъ прежнимъ восторженнымъ разказамъ; я вѣдь когда-то, каюсь, страстно былъ влюбленъ въ нее. Не вѣрь, поэтому, юношескому рисунку; вотъ тебѣ фотографія: задача жизни этой красивѣйшей женщины походить какъ двѣ капли воды на послѣднюю парижскую модную картинку; задача эта выполнена ею до того что даже слабые намеки на что-либо свое изчезли у нея; въ лицѣ исчезло вовсе мыслящее выраженіе.... Словомъ, она совершенная картинка; стоитъ только приложить къ ней поясненія: "шляпка отъ madame такой-то, перчатки изъ такого магазина, вѣеръ оттуда-то", и такъ далѣе. Я увѣренъ что для ея левретки (буде она у нея есть) ошейникъ сдѣланъ непремѣнно по рисунку изъ "magasin des modes". Говоритъ она слогомъ повѣстей помѣщаемыхъ въ изданіяхъ парижскихъ модистокъ. Общество теноровъ, баритоновъ изъ италіянской оперы, піанистовъ средней руки, Англичанъ, туристовъ, тоже причесано и одѣто по послѣдней картинкѣ; нѣкоторые изъ артистовъ растрепаны, на подобіе оперныхъ героевъ въ предсмертной аріи послѣдняго дѣйствія. Въ нынѣшнее путешествіе возитъ она съ собой дядю, камергера, подагрика въ плисовыхъ сапогахъ; вѣроятно, вычитала гдѣ-нибудь въ магазинѣ модъ что нужно имѣть дамѣ comme il faut и эдакую мебель. Я помню, картины, лампы, даже цвѣты въ ея московской и петербургской гостиныхъ, цвѣточные горшки, рамки на фотографіяхъ, кресла, скамейки на террасѣ были точь въ-точь-такіе какіе видишь на рисункахъ модъ. Я понимаю отчего мужъ ея постоянно въ бѣгахъ: не вынесешь, стошнитъ отъ этой обстановки, созданной по вкусу швей и магазинныхъ прикащиковъ. Несчастный графъ удралъ и теперь куда-то въ Тироль отъ своей кукло-подобной супруги. Представь же себѣ мой испугъ при встрѣчѣ съ этою разодѣтою, распомаженною барыней, и гдѣ же? Въ Италіи. Вотъ, думалъ я, позабудусь немного среди развалинъ прошлаго, природы, среди отсутствія благоприличныхъ, тщательно причесанныхъ и неподвижныхъ свѣтскихъ лицъ; а тутъ судьба тебѣ, какъ на смѣхъ, подъ носъ вотъ такую фигуру.... "На-де вотъ; гляди. Что взялъ?" Это разбѣситъ хоть кого. На сколько лучше, изящнѣе, милѣе этой блистательной графини, кумушка Варвара Тимоѳеевна, съ ея вареньями, съ любимою ея лошадкой, на сѣнокосѣ, въ рощѣ надъ рѣкой съ корзинкой полною грибовъ, окруженная смѣющимися дѣтками?"
Запечатавъ письмо, Лучаниновъ началъ сердито укладывать свой чемоданъ и позвонилъ. Вошелъ слуга.
-- Что, вы отмѣтили мой паспортъ?
-- Отмѣтилъ въ Римъ, signore, отвѣчалъ cameriere.