Сказавъ это, онъ отперъ щегольскую, палисандровую, съ серебрянымъ приборомъ, шкатулку, и пригласилъ Павла Ивановича жестомъ придвинуться къ столу.
-- Да, впрочемъ.... Вотъ развѣ что, продолжалъ адвокатъ, перекладывая изъ шкатулки въ свой бумажникъ какія-то, пожелтѣвшія отъ времени, бумаги,-- не хотите, ли заѣхать сей же часъ къ нотаріусу? Я вамъ передамъ сумму, а вы дадите мнѣ заемное письмо. Свободны вы? Вѣдь это какіе-нибудь полчаса, много часъ.
-- Какъ вамъ угодно, отвѣчалъ, немного покраснѣвъ, Тархановъ, слѣдя глазами за вынутыми желтыми бумагами;-- я имѣю часа полтора времени.
-- И прекрасно, закончилъ, запирая шкатулку, Василій Савельевичъ.-- Извините, если я при васъ немного приведу въ порядокъ свой костюмъ.
Онъ позвонилъ; слуга подалъ ему ботинки; надѣвъ ихъ, адвокатъ поправилъ предъ трюмо галстукъ; взялъ шляпу и, накинувъ шинель, напѣвая какую-то арію, вышелъ, вмѣстѣ съ Павломъ Ивановичемъ, на подъѣздъ. Тарханковъ сѣлъ въ карету, велѣвъ своей ѣхать за ними. Пока старикъ нотаріусъ, надѣвъ на носъ серебряныя очки, выводилъ осторожно на дорогомъ продолговатомъ бланкѣ: "лѣта тысяча восемьсотъ такого-то, такой-то взялъ у такого-то, столько-то", Василій Савельевичъ и его жертва съѣздили взять билеты въ кресла на сегодняшній балетъ и выпили въ кондитерской по чашкѣ шоколату. Аристарховъ былъ какъ-то особенно веселъ, но эта веселость напоминала нѣсколько продавшагося рекрута: тѣшитъ, поитъ его, не жалѣя рублей, тороватый хозяинъ; гуляка пьетъ, кутитъ, и въ плясъ пускается, подъ звуки торбана и бубна.... Но вдругъ, ударивъ объ полъ новою бараньею шапкой, сядетъ къ столу, и подперевъ удалую башку могучими руками, задумается молодецъ, думаетъ долго, прерывая тяжкую думу свою то злобнымъ хохотомъ, то стономъ. О чемъ бы думать ему, кажется? Вѣдь, разливанное море всего, и музыка и плясъ? Гуляй, покуда весело!
Аристарховъ перемѣнился и физически: свѣжесть лица его пропала; онъ пожелтѣлъ, осунулся, постарѣлъ; волосы еще болѣе побѣлѣли; пухлыя, мягкія руки его высохли. Онъ смѣялся громче, больше прежняго, старался казаться безпечнымъ: но по временамъ въ рѣчахъ его мелькали молніей то злоба, то презрѣніе, съ какимъ шахматный опытный игрокъ глядитъ на неискуснаго противника; даетъ онъ ему по двѣ, по три шашки впередъ, но къ концу партіи, глядишь, все-таки шахъ и матъ слабому партнеру.
Стоя на подъѣздѣ кондитерской, въ ожиданіи кареты, Василій Савельевичъ замѣтилъ бѣгущей мимо, съ картонкою, молоденькой швеѣ, чтобъ она подняла юпочку повыше; швея покраснѣла, а онъ захохоталъ такимъ оскорбительно-нахальнымъ смѣхомъ что всѣ проходящіе оглянулись; Аристарховъ вопросительно взглянулъ въ свою очередь на проходящихъ, и очень довольный своею выходкой, усѣлся въ карету, рядомъ съ Тарханковымъ. "А прехорошенькая, вѣдь, каналья", замѣтилъ онъ: "у васъ въ Москвѣ, я вижу, тоже есть бутончики".
Воротившись къ нотаріусу, они нашли заемное письмо готовымъ.,
-- А деньги съ вами, здѣсь? спросилъ Тарханковъ, съ нѣкоторымъ волненіемъ взявъ поданное нотаріусомъ перо чтобы подписать вексель.
-- Здѣсь, здѣсь, отвѣчалъ Аристарховъ, рисуясь предъ тусклымъ, кривымъ зеркаломъ.