"Что за чудородъ", думалъ онъ, разсматривая мощную фигуру Палатова. Палатовъ тоже разсматривалъ гостя, по временамъ пристально оглядывая его съ ногъ до головы своими мутными глазами. Комната, гдѣ сидѣли они, уставлена была старинною, ломаною мебелью; по угламъ висѣли паутины; одни изъ оконъ были полузатворены ставнями; паркетный полъ мѣстами былъ проломанъ и весь испещренъ пятнами; по срединѣ комнаты лежалъ свернутый половикъ; по столамъ были разбросаны журналы, карты, старыя перчатки, ноты. У подъѣзда завизжали полозья, и чрезъ нѣсколько минутъ вошелъ въ гостиную, оправляя височки, толстый, низенькій человѣкъ съ припомаженнымъ хохолкомъ на головѣ, вѣтполицейскомъ, довольно поношенномъ вицмундирѣ.
-- А віолончель съ тобой? спросилъ хозяинъ.
-- Со мной, отвѣтилъ, вопросительно взглянувъ на Барскаго, вошедшій.
-- Ну, въ такомъ случаѣ, рекомендую. Какъ васъ зовутъ? спросилъ Пилатовъ музыканта.
-- Захаромъ Петровымъ, отвѣчалъ Барскій.
-- Захаръ Петровичъ Барскій, докончилъ хозяинъ.-- А это віолончелистъ.... На что вамъ знать его фамилію?
Пришедшій разсмѣялся и нерѣшительно подалъ два пальца музыканту. Усѣвшись рядомъ, онъ искоса внимательно разсматривалъ Барскаго;
-- А водки хочешь? спросилъ частнаго хозяинъ.
-- Да, выпью рюмочку.
-- Эй, сила, хлопнувъ въ ладоши, крикнулъ хозяинъ.