— Он ненавидел его.
— Итак, они одни в тире: О'Мара лежит мертвым за перегородкой, его никому не видно. Выстрелы тут у вас явление вполне обыденное. Крови почти совсем нет, пуля вошла в голову, притом пуля мелкого калибра. Ну, а парнишка просто выходит из тира, закрывает его и прячется. Но через какое-то время он так или иначе должен кому-нибудь об этом сказать. Должен, другого выхода нет. Он признается вам. Только вам он может об этом сказать.
— Да, — выдохнула она, и ненависть в ее глазах исчезла. — Именно так он и сделал.
— Вы сначала думаете представить все это несчастным случаем, что в принципе естественно, кроме одного момента. Генерал об этом узнает, слуги узнают. Другие люди узнают. И что бы вы о них ни думали, а законы в подобных случаях имеют соответствующие положения о том, как следует обращаться с психически ненормальными типами личностей. Таких случаев множество. И он бы в конце концов проговорился. Думаю, через какое-то время даже мог бы начать этим хвастаться.
— Продолжайте.
— Вам такой риск был не нужен. Ни вашему сыну, ни старику в оранжерее. И вы готовы пойти на преступление, лишь бы не рисковать. Вы так и сделали. Вы были знакомы с Игером и наняли его, чтобы он избавился от тела. Вот и все. К тому же, спрятав девушку, Мону Месарви, вы создали впечатление об умышленном и спланированном исчезновении.
— Игер увез его после наступления темноты, в машине самого Дада, — глухо подтвердила она. Я наклонился и поднял с пола свою шляпу.
— А как насчет слуг?
— Норрис знает. Дворецкий. Умрет на плахе, но не проговорится.
— Теперь вам известно, почему был убит Ларри Батцель и почему меня взяли покатать, ведь так?