Живыми на его лице были только глаза. Карие, глубоко посаженные, сверкающие. Все остальное несло печать неминуемой скорой смерти: провалившиеся виски, заострившийся нос, вместо рта — маленькая узкая щелка. На голове местами сохранились редкие седые волосы.
Мой провожатый торжественно объявил:
— Мистер Кармади, генерал!
Старик уставился на меня. Затем резким, пронзительным голосом приказал:
— Дай мистеру Кармади стул.
Я Сел на подвинутый мне плетеный стул, положив шляпу прямо на пол. Дворецкий поднял ее.
— Бренди? — предложил генерал. — Как вы относитесь к бренди, сэр?
— Нормально.
Старик хмыкнул. Дворецкий почтительно поклонился и вышел. Генерал уставился на меня немигающими глазами.
— Я всегда пью бренди с шампанским, — пояснил он. — Треть стакана бренди, остальное — шампанское. Очень холодное шампанское. Самое холодное, какое только может быть.