Крокодил немного подумал, а потом говорит мне:
“Эй, ты, я сейчас немного открою пасть, ты полезай ко мне в брюхо и достань оттуда часы, заведи их и положи опять на место”.
А я ему:
“Ну что ж, это можно, да как бы ты мне руку не откусил. Знаешь что? Я тебе поставлю эту палку между челюстями, чтобы ты не мог закрыть свою мерзкую пасть”.
“Пасть у меня вовсе не мерзкая, - говорит крокодил, - но если ты иначе не можешь, тогда ладно. Втыкай свою палку между моих почтенных челюстей, но поживее!”
Я, понятно, так и сделал и достал из его брюха не только свои часы, но и костюм, ботинки и шляпу, а потом говорю:
“Палку, старина, я тебе оставляю на память”.
Крокодил хотел выругаться, но не мог, потому что пасть у него была разинута и там торчала палка. Он хотел меня сожрать, но тоже не мог; хотел попросить прощения, но и этого не мог. Я тем временем спокойно оделся и сказал ему:
“И да будет тебе известно, у тебя мерзкая, отвратительная, дурацкая пасть”. И плюнул в нее. Тут он от ярости заплакал крокодиловыми слезами.
Ищу я араба, который меня так ловко выручил, а его и след простыл. А крокодил так и плавает с разинутой пастью в Ниле…