Витек. Наделим всех людей трехсотлетней жизнью. Это будет величайшим событием в мировой истории, освобождением, новым и окончательным сотворением человека. Господи, чего только не успеет добиться человек за триста лет! Пятьдесят лет быть ребенком и школьником. Пятьдесят — самому познавать мир и увидеть все, что в нем есть. Сто лет с пользой трудиться на общее благо. И ещё сто, все познав, жить мудро, править, учить, показывать пример. О, как была бы ценна человеческая жизнь, если б она длилась триста лет! Не было бы войн. Не было бы отвратительной борьбы за существование. Не было бы страха и эгоизма. Каждый человек стал бы благородным, независимым, совершенным — подлинным сыном божьим, а не ублюдком. Дайте людям жизнь, настоящую человеческую жизнь!
Коленатый. Все это очень хорошо, очень хорошо, но…
Грегор. Благодарю покорно. Триста лет быть чиновником или вязать чулки.
Витек. Но…
Грегор. Быть независимым и всезнающим… но ведь… Друг мой, большинство полезных профессий основано па несовершенстве знаний отдельного человека.
Коленатый. Вы увлекаетесь, Витек. Юридически и экономически это абсурд. Вся наша общественная система зиждется на краткосрочности жизни. Возьмите, например, договора, пенсии, страхование, наследственное право… да мало ли что ещё! А брак? Голубчик, никто не захочет жениться на триста лет. Никто не заключит договора на триста лет. Вы анархист, милый мой. Вы хотите разрушить весь установившийся общественный строй.
Гаук. А потом… простите… по истечении трехсот лет каждый захотел бы снова омолодиться…
Коленатый. И фактически жил бы вечно. Этак не выйдет!
Витек. Но вечную жизнь можно было бы запретить. Прожив триста лет, все должны будут умирать.
Коленатый. Вот видите! Из соображений гуманности вы бы запрещали людям жить.