-- А, еще барыни!.. -- сказал Митька с презрением и отвернулся; но он не мог сердиться: у него шумело в голове от выпитого вина. Он, улыбаясь, посмотрел на них. Тогда пристала еще одна:
-- Ты только не ошибись, дружок... у тетки тоже штаны есть, короткие, вот такие... -- Она взяла со стула из-за кровати белые портки с узорами внизу порточин и показала Митьке.
Некоторые из барынь опять стали смеяться, а Митька удивленно глядел на них.
-- Ну, будет! -- закричала рыжая, -- он на моего братца похож... я его угощать стану вином...
Она вытащила из шкафа полную бутылку того красного, налила ему большой стакан и дала выпить. Он пил с удовольствием.
-- Слушай нас, ничего не пересказывай, что видел и слышал, -- всегда тебя станем поить вином, да пряниками кормить, -- сказала еще одна. Она тоже налила Митьке вина, а в вино прибавила водки. -- С ершиком будет лучше, памятнее... пей!
И Митька, с пьяной улыбкой на лице, машинально повинуясь чужому голосу, пил и пьянел все больше...
Они снова повалили его на кровать, тормошили, раздели догола, поворачивали то на живот, то на спину, хохотали, шлепая его по голому телу... Ему было весело... не хотелось уходить, он не обижался, а норовил запеть песню, но песня не удавалась... Митька забыл, как начиналась она. Барыньки заторопились, потому что коридором, гремя ключами, прошла тетка и крикнула: -- Пора одеваться, девицы!
Они одели его, напомадили и причесали голову. Он плевал на них и, топая ногами, произносил подсказанные ими площадные ругательства.
Митька обиделся: "зачем вывели его в коридор?" Когда рыжая целовала его на прощанье, он хотел ударить ее, но промахнулся.