Но это было не Катерина Тавадзе. Тоненькая высокая девочка лет десяти-одиннадцати стояла на пороге горницы. Черные волосы девочки, заплетенные в несколько кос, перевитых цепью из монет и позументами, змейками сбегали вдоль ее маниатюрной фигурки, облаченной в цветную рубаху, надетую поверх цветных шаровар, доходящих до пяток. Красные чувяки с загнутыми вверх носками дополняли ее костюм. На груди - масса ожерелий из побрякушек и монет. В руках она держала чашку с похлебкой, тарелку с бараниной, под мышкой - бутыль с бузою и связку чуреков.
- Здравствуй, - на ломаном грузинском языке произнесла девочка, кивая Кико черненькой головкой; косы запрыгали у нее по плечам, а бесчисленные ожерелья из монет зазвенели. Она еще ближе подошла к тахте и проговорила:
- Здравствуй, сокол пригожий... Здравствуй, дорогой... Я - Магуль, лезгинка, сирота, воспитанница Вано Мичашвили, моего аги и властелина. Я принесла тебе покушать.
Не обращая внимания на еду, принесенную девочкой, Кико вскочил с тахты и, схватив ее за руки, произнес:
- Ты Магуль - сестра Али? Да?
- Да. Я сестра Али, - ответила девочка.
- Скажи, скажи мне, Магуль, - захлебываясь от волнения, прошептал Кико, - скажи мне, добрая, славная Магуль, - Али ведь так часто в рассказах называл тебя доброй и славной, - скажи мне, за что так гнусно со мной поступил Али? И где он сейчас, этот обманщик, лгун и предатель?
Пальцы Кико цепко ухватились за руки Магуль, глаза его с нетерпением и тревогой ждали ее ответа.
Девочка вспыхнула. Казалось, она сама боялась того, что не удержится и скажет то, чего ей не следует говорить.
- Ведь твой брат Али - злодей! Это он устроил мое похищение? - допытывался Кико, не выпуская рук девочки.