- Аллах! Он умер! - вскричала Магуль и залилась горючими слезами.
- Он умер... - повторил, как эхо, Кико.
* * *
Сквозь неутешные рыдания Магуль, любившей умершего брата со всею нежностью своего детского сердечка, не слышно было шагов, раздавшихся за дверью сакли. Но вот сильной рукою отброшен ковер у входа, и на пороге появился Вано в сопровождении толстого, небольшого роста, старика в белой чалме на голове и с красной, выкрашенной по восточному обычаю, бородою.
- Али умер! - произнесла, рыдая, бедная девочка.
- Да примет пророк его душу! - произнес краснобородый старик, низко склоняя голову, в то время как Вано сурово смотрел в бледное лицо мертвого Али.
Прошло несколько минут.
- Уйдем отсюда, - угрюмо произнес Вано. - Мне нужно тебе сообщить нечто важное, - прибавил он, обращаясь к Кико.
Когда они втроем со стариком очутились в другой комнате, Вано продолжал:
- Ты уедешь сейчас, Кико, отсюда... Уедешь, чтобы никогда больше не возвращаться в наши края... Гассан, - тут Вано указал рукою на старика, - повезет тебя с собою... Ты будешь жить у богатого турецкого паши (генерала), к которому доставит тебя Гассан. Понял?.. И будешь у своего нового повелителя петь и играть. Паша богат, и тебя ждет хорошая жизнь... Видишь, как я о тебе позаботился... Но запомни одно: князя Кико Тавадзе нет на свете. Твое имя отныне Самит, ты должен выдавать себя за внука старика Гассана. И ты должен мне поклясться, что никто не узнает, кто ты и что произошло с тобою здесь... Ну, скорее, лошади уже ждут...