В углу примостились несколько музыкантов с инструментами. Тут были и чунгури - род гитары, и зурна - грузинский бубен, и барабан. Музыканты покрывали музыкою каждый тост в честь гостей, провозглашенный тулунбашем. Чествовали поочередно всех гостей.
К концу пира лица у гостей раскраснелись, все болтали без умолку. Старики, еще помнившие походы, рассказывали о них, похваляясь своей отвагой. Молодежь внимательно слушала, завидуя старым воинам.
Один князь Павле не принимал участия в общем веселье, он то и дело нетерпеливо поглядывал на дверь. Но вот зашевелился ковер у входа, и князь Кико, одетый в дорогой из голубого сукна бешмет (кафтан), весь расшитый золотом, и опоясанный драгоценным поясом - родовым сокровищем семьи Тавадзе, со сверкающей камнями рукояткой кинжала, степенной и горделивой поступью, совсем как взрослый, вошел в кунацкую.
- А-а, Кико! Здравствуй, Кико, алазанский соловушка! Будь здоров, соколенок-князек! - посыпались веселые приветствия.
Кико с достоинством поклонился. Все взоры обратились на единственного наследника, сына князя Павле Тавадзе.
- Как он хорош! - говорили женщины на своем конце стола. - Посмотрите, сколько поистине княжеского величия в этом красивом мальчугане!
- Что и говорить, Кико - наша гордость! А как он поет! - восторгалась Шуша.
- Он, верно, унаследовал свой серебристый голосок от покойной матери, - заметила одна из присутствовавших дам. - Покойная княгиня Гемма славилась своим пением на всю Грузию. Ах, как она пела!
Кико был несколько смущен, но отнюдь не выказывал этого. Ему впервые приходилось выступать во время пира в качестве гогия, то есть певца. Вот почему сердечко мальчика билось тревожно. Однако он твердым шагом по чуть заметному знаку отца подошел к дяде Вано, глядевшему на него из-под нависших бровей вопросительно и далеко не ласково, и, взяв в руки болтавшуюся у него за спиной на шелковой ленте чунгури, ударил по струнам ее и звонким серебристым голосом запел ту песнь, которую не раз слышал от покойной матери, умершей три года тому назад, переставляя, однако, имена старой легенды:
В узких теснинах нагорной страны,