И до самого утра экзамена она чувствовала себя сносно.
"Бог не выдаст - свинья не съест. Вытащу из первых билетов, и дело в шляпе", - бесшабашно думала до решительного дня Лида, но теперь смутный страх заползал в душу.
"А что если вытащу билет после десятого? - сомневалась Лида. - Ведь всех билетов сорок, и весьма может статься, что мне достанется один из последующих...
"Знать только десять билетов, когда всех сорок! Только четвертую часть! Разве это не риск? - терзалась девочка, - и еще этот незнакомый экзаменатор, ассистент из-за границы, как назло, явится сюда... Будь он "душка" или "чучело" - результат один: провал на выпускном экзамене... И к чему только Аполлон тащит его сюда?.. Еще ученый, говорит! Заграничный ученый! Воображаю этого душку... Нос до завтрашнего утра, тройные очки и голый, как тыква, череп..." - и, окончательно рассердившись и на математику, и на Аполлона-Зинзерина, в качестве ее представителя, и на незнакомого ученого, Лида с силой ударила по учебнику первоначальной алгебры.
- Воронская, чего ты бесишься?!.. Maman на пороге... - И Рант изо всей силы дернула Лиду за передник.
Действительно, в зал вошла начальница. За ней инспектриса, инспектор, Зинзерин, какой-то седой маленький старичок и...
- Большой Джон! - громко крикнула Лида.
- Большой Джон! - эхом откликнулись остальные девочки, и на их лицах отразилось самое красноречивое изумление.
Да, это был он, Большой Джон, широкоплечий, с коротко остриженной белокурой щетинкой, с ястребиными глазами и большим добродушным ртом. Но его глаза глядели сегодня строго.
В первую минуту его появления, столь неожиданного, девочки опешили до того, что позабыли даже поклониться вошедшим экзаменаторам и начальству.