Несчастная женщина не договорила, закрыла лицо руками и зарыдала. За нею заплакала Мария, зарыв лицо в лежащую перед нею груду лоскутков.
Калека Фриц, видя слезы матери и сестры, заныл громко:
- Га-га-га... Тетя Мина...
- Молчи, а то я уйду сейчас, и ты меня никогда не увидишь, - прикрикнул на него Карлуша, потом подошел к матери, встал на цыпочки, дотянулся до ее лица и с трудом оторвал от него залитые слезами руки.
- Не надо плакать, мама... Господин пастор сказал: "На все воля Божия"... Или ты не слышала этого?.. А теперь ложись спать, мама, а я и Марихен займем Фрица, чтобы он не кричал. Каролина пойдет в аптеку. А ты, - неожиданно сказал он Лиде, - ты пойдешь посидеть с тетей Минхен... И ты тоже... - тоном, не допускающим возражений, обратился он к баронессе. Сделав им знак следовать за собою, он вышел из кухни, служившей, впрочем, столовой и гостиной.
Они миновали крошечный коридорчик, за ним темную комнату, где стояли кровати обоих мальчиков, и очутились в небольшом помещении, с завешанным темным платком окошком. Тяжелый запах камфоры, мускуса и еще чего-то заставил Лиду остановиться на пороге.
- Вам дурно?.. Хотите воды?.. Это у вас с непривычки... - услышала она нежный голос и, открыв глаза, увидела белокурую Каролину.
Девочка стояла у постели больной.
В этой изможденной, сильно постаревшей женщине трудно было узнать фрейлейн Фюрст.
И опять сердце Лиды сжалось мучительной болью.