Девочки-подруги волновались. Всем была известна ночная драма, все знали, что maman "накрыла" Лиду у плиты святой Агнии и привела в дортуар, с тем, чтобы на другое утро везти ее к умирающей Фюрст.
Эта Фюрст лежала камнем на совести впечатлительных девочек.
"Если Фюрст умрет - вина наша".
И притихшие выпускные то и дело поглядывали на дверь, в чаянии увидеть Лиду и расспросить поскорее обо всем.
А экзамен шел своим чередом. Черкешенка писала на классной доске заданное ей сочинение: "О романтизме в русской литературе и его последователях".
У зеленого стола стояла Эльская и декламировала отрывок из Шильонского узника.
Идут!... - вдруг пронесся по зале чуть слышный шепот.
"Кочерга" насторожилась и, подняв палец вверх, зашипела что-то о спокойствии.
- Если она войдет с убитым лицом, значит, все кончено... - прошептала Креолка на ухо Додошке.
Додошка, сосавшая леденец (ей нечего было волноваться за исход экзамена - она уже отвечала и, против обыкновения, довольно сносно), выплюнула его в передник и усиленно закрестилась на образ, тихо шепча: