- Солнышко!.. Мама-Нэлли!.. - ахнула Лида, и стремительно бросилась в раскрытые объятия.
Высокий, красивый брюнет в полковничьем мундире и тоненькая молодая дама, гладко причесанная, с большими серыми глазами, по очереди обнимали свою девочку.
В добрых, мягких глазах военного и сердечной улыбке молодой женщины было видно столько любви!
А девочка, захлебываясь, рассказывала о пережитых днях, об истории с Фюрст, перевернувшей всю ее душу, о болезни фрейлейн и обо всем, случившемся за время ее разлуки с родными.
- И не надо мне ни платьев, ни подарков, ничего нового к выпуску, - бессвязно закончила свой рассказ девочка. - "Наши" все так решили. Не надо платьев белых и шляп, папочка и мамочка, солнышки вы мои... Не сердитесь, ведь деньги на фрейлейн пойдут. Она так обрадуется, бедная, и оживет.., непременно оживет на юге... Ах, солнышко, ах, мамочка, душки вы мои, как все теперь хорошо будет!.. Как хороша теперь жизнь, и как хочется, чтобы всем было радостно и светло, и "нашим", выпускным, и "чужеземкам", "вторым" и "третьим", и "мелюзге", и белокурой Каролине, и Карлуше, и Мине Карловне, особенно ей, и всем, всем...
Она прильнула к груди матери... А та смотрела на свою девочку и шептала ей тихо:
- Конечно, конечно! Мы с папой сделаем все, что просит теперь наша выпускная: и белое платье, и подарок - все обратим в деньги и еще кое что сделаем, о чем и не догадывается милый "стрижок"...
- Что сделаете?.. Мамочка, солнышко, говорите же, милые!..
- Не мучь ее, Нэлли, скажи, голубушка. Видишь, не терпится этому вьюну, - произнес отец, любовно поглядывая на свою дочурку.
- Вот что мы придумали с твоим солнышком, душечка моя. У вас в классе есть, наверное, бедные девочки, которым негде провести лето на даче... Так не пожелают ли они побыть у нас летом? У нас такой чудный, благотворный воздух.... Ты знаешь... И озеро, и лес...