Зашумели отодвинутые скамейки, зашелестели зеленые камлотовые платья, и двести семьдесят пять девочек-институток, маленьких и больших, чинно выстроились на молитву.
На середину столовой, в которой были собраны к чаю все девять классов, включая и два старших педагогических отделения "курсисток", как их называли в институте, - вышли две девочки из группы выпускных, с Евангелием и молитвословом в руках. Одна из них - маленькая, плотная, с вызывающим, почти дерзким лицом, белокурая, розовая, с необычайно добрыми, честными, голубыми глазами; другая - несколько повыше ростом, стройная, с восточным типом лица, с глубоким и печальным взором, с лицом тонким, бледным и прекрасным, напоминающим южный цветок. Первую, Симу Эльскую, за вечные шалости и мальчишеские выходки прозвали "Волькой", от слова "воля" - свобода, которую усердно рекомендовала всем эта необузданно-смелая и шаловливая девочка, приводившая в неописуемое волнение своих классных дам. Другую, с газельим взором, по прозвищу "Черкешенка", звали Еленой Гордской. Она родилась и выросла в Тифлисе и бредила высокими горами и тихими долинами прекрасного Кавказа, хотя не имела ничего общего ни с татарами Дагестана, ни с жителями тихой и печальной Грузии...
Обе девочки медленно вышли на середину огромной столовой, остановились под газовыми рожками, спускавшимися на длинных шестах сверху и освещавшими комнату, и поочередно стали читать молитвы и главу из Евангелия. Институтки притихли. Зеленоглазая Елецкая, или "Елочка", только что рассказывавшая за столом про Черного Принца, молилась тоже, или, вернее, не молилась, а думала о том, как красиво и просто звучали слова Евангелия, как прекрасна была вера Елисаветы, к которой пришла Мать Господа, как хорошо и чисто, должно быть, пахли иерусалимские розы и как дивен был мир в те далекие времена...
Неожиданно сладкие мечты Елецкой, "Лотоса", как ее прозвали подруги за необычайную нежность и почти прозрачную белизну лица, прервались. Чья-то тонкая рука легла на ее пальцы и сжала их.
- Слушай, Лотос, наклони голову, а то "синявка" увидит... Так... А теперь слушай: откуда ты знаешь всю эту нелепую историю про Черного Принца? Скажи мне, пожалуйста, - насмешливо голосом спрашивала стоявшая рядом с Лотосом на молитве Лидия Воронская.
- Бессовестно и глупо смеяться, Воронская, над тем, чего сама не понимаешь, - досадливо отвечала Елецкая. - История Черного Принца далеко не выдумка. Это было истинная правда. Ее рассказывали духи, тени умерших людей, одной женщине, и она записала все это дословно... Об этом есть даже целая книга... Черный Принц существовал на свете, потом умер и прилетал в виде птицы с того света пить кровь детей и молодых девушек... Клянусь тебе, что это была правда.
- А я тебе клянусь, что все это чушь! - вспыльчиво вскрикнула Воронская, совершенно позабыв о том, что она стоит на молитве, и нетерпеливо топнула ногой.
- Воронская... Vous serez inscrite! (Воронская, вы будете записаны) - прозвучал голос неожиданно вынырнувшей откуда-то m-lle Эллис.
Подтверждая свою угрозу, классная дама извлекла из кармана штрафную книжечку, куда заносились фамилии провинившихся воспитанниц, и четко вывела на ее маленькой страничке фамилию Воронской.
- Ах, пускай записывает сколько влезет! - досадливо махнув рукой, проворчала Лида, - но ты-то должна по крайней мере сознаться, Елочка, что все это чепуха, - снова обратилась она к Елецкой.