- О, скорей бы позвали на прием! Скорее бы пришел Большой Джон! Он придумает, что надо делать. Посоветует... скажет... О, я в этом уверена... Он все может переделать, поправить он настоящий добрый волшебник! - горячо восклицала Лида, ожидавшая с нетерпением окончания завтрака, к которому она и не при коснулась в этот день.
Наконец, злополучный завтрак, грозивший продлиться чуть не целую вечность, был окончен.
Дежурная старшая прочла молитву, выпускные повторили ее хоровым пением, "шпионка" хлопнула в ладоши, и воспитанницы поднялись из столовой в класс.
- M-lle Воронская, вас в приемную просят. К вам пришли, - просунув вздернутый носик в щелку двери старшего класса, пискнула дежурная по приему "шестушка", в красноречивом взгляде которой сияло самое непритворное, восторженное обожание по адресу Воронской.
- Это Большой Джон! - Лида опрометью, наперегонки с "шестушкой", бросилась по коридору в залу.
Среди других посетителей и посетительниц стоял высокий широкоплечий человек.
- Большой Джон! Наконец-то! Как я рада, как я рада! - искренне вырвалось из груди Воронской.
Джон Вильканг взглянул на своего юного друга.
- Маленькая русалочка, покажите-ка мне ваши глазки. Ба! Да они, кажется, стали зелеными из темно-серых. Это значит, что мы плакали сегодня. Не правда ли, маленькая русалочка? Мы плакали? Да? О, я это знаю отлично, потому что я помню, как четыре года тому назад серые глазки точно так же делались зелеными после слез...
Лиде было как-то стыдно сознаться в своем малодушии перед ее взрослым другом.