Креолка, вращая выпуклыми черными глазами, подробно "донесла" классу о том, как "парламентерши" явились к maman, как та сначала встретила их сурово и не хотела слушать, а потом простила, даже прослезилась и... и... не сказала даже о необходимости просить прощения у Фюрст. Точно maman забыла об "ультиматуме" "шпионки".
Тут Бухарина окончила свою речь, бурно вздохнула и, шумно повалившись на пол посреди класса, стала отбивать усердно земные поклоны, приговаривая вслух:
- Двадцать за Елочку, двадцать за то, что maman не заметила лиловой бархатки на шее!.. Господи, благодарю Тебя!..
Класс ликовал. Выпускные целовались и обнимались, точно в Светлую Христову заутреню. "Парламентершам", так успешно выполнившим их миссию, устроили настоящую овацию.
Потом все как-то разом вспомнили о Воронской.
Она, Воронская, ведь героиня дня сегодня. Она познакомила с Большим Джоном, который дал такой чудесный совет. Она говорила с матерью Елецкой. Ей первой пришла в голову мысль спасти Елочку.
- Вороненка качать!..
Едва Пантарова-старшая успела выкрикнуть это, как десятки рук подхватили Лиду, подняли на воздух и стали мерно раскачивать, припевая:
- Слава Воронской, слава!.. Умнице-разумнице слава!.. Сорви-голове отчаянной слава!..
- Was ist denn das? (Что это такое?) Что за шум?.. Что за крики?.. Нельзя ни на минуту выйти из класса. Вы точно уличные мальчишки кричите всегда...