- Зинзерин! Батюшки! Поправочных спрашивать будет и меня, значит! Господи помилуй, я Пифагоровой теоремы - ни в зуб толкнуть, а у меня шестерка... Поправлять меня, как Бог свят, захочет! - чуть не плача, металась Додошка.
- Глупенькая, тебе же лучше будет. Спросит, ответишь кое-как, семерку получишь, и то хлеб. На экзамене тоже "семь" и в аттестате "удовлетворительно", - убеждала степенная Старжевская не на шутку перепуганную Додошку.
- Ах, да пойми ты, Стриж, не могу я отвечать сегодня. Все равно навру. Я ни одной теоремы - ни в зуб. А тут еще весна катит, дворники улицы скребут, выпуск через два месяца... Хоть убейте меня - ничего не отвечу... Ясно, как шоколад.
- В таком случае беги в лазарет. Скажи Медниковой, что желудок расстроен, - подала совет Рант.
- Ну, уж только не туда, а то я как-то раз от физиканта сбежала, а Вера Васильевна напоила меня касторовым маслом с мятой... Слуга покорный!.. - запротестовала Додошка.
- Тогда полезай в шкап. Мы тебя запрем, а скажем, что ты в лазарете, - великодушничала на этот раз Малявка.
- Мерси боку! Кушайте сами! Там я вчера, когда платки вынимала, видела огромного таракана... И душно как там, медамочки!.. Нет, не могу, - отказалась наотрез Додошка...
- Тогда оставайся на поправочной, - зашумели вокруг нее другие.
- Не могу... Ей-Богу же, не могу, душки, - закрестилась Додошка, бегая растерянным взглядом по классу.
Вдруг она сказала: