Нечего было и думать снова возвращаться к прежней жизни бойскаута в полной превратностями, случайностями «Зоркой Дружине». Необходимо было ехать домой, отдохнуть, залечить рану, укрепиться духом и телом.
На этом настаивали родные, так решил и он сам, видя, что иначе поступить безрассудно. Перед отъездом из лазарета члены «Зоркой Дружины» навестили Диму.
С какой горячностью обнимались друг с другом юные братья-разведчики.
На груди Марка белел небольшой крестик — знак военного отличия. Такой же крестик был прислан и Диме, но из боязни слишком взволновать, только что начавшего поправляться юношу, его родные до поры до времени скрыли от него о лестной награде.
Наступил, наконец, день отъезда. Бледный, исхудалый до неузнаваемости, Дима, опираясь на руку отчима и Никса, вошел в вагон того поезда, который должен был умчать его с семьею домой, на север.
Юлия Алексеевна и Левушка следовали за ним, стараясь предугадать каждое движение больного. Бледное юное лицо Димы и почетный военный орден, уже висевший на его груди, обращали на него все взоры.
Ни, оставшаяся работать в качестве сестры милосердия в одном из варшавских госпиталей, Маша с семьей Ганзевских, у которых она осталась теперь на время, пришли проводить Диму.
И члены «Зоркой Дружины» были тут же все в сборе.
Юлия Алексеевна в благодарность Сережке за спасение сына обещала взять его на свое попечение по окончании войны.
До её же окончания Сережка решил продолжать свою разведочную службу среди других членов «Зоркой Дружины».