— Но… это насилие… Это, Бог знает, что такое… Это… это… — бормотал он, изо всех сил стараясь вырваться из его рук.
Но Дима не проронил ни слова в ответ на протест и только, когда они очутились совсем вдали, в тени старой, широкой, густолиственной березы, он выпустил из своей руки руку юноши и проговорил, резко отчеканивая каждое слово:
— Если ты когда-нибудь еще осмелишься обидеть кого-нибудь, кто слабее тебя, знай, что ты будешь иметь дело со мною. А чтобы ты был уверен в том, что это не пустая угроза с моей стороны, вот тебе доказательство.
И прежде, чем ошалевший Герман фон Таг мог опомниться, Дима повернул его лицом к освещенному кругу и дал ему легкого пинка в спину. От этого пинка юный барон сделал несколько неестественно быстрых скачков по аллее и, чтобы сохранить равновесие, схватился за ствол ближайшего к нему дерева.
Тут он передохнул… Взглянувши вперед и видя приближающиеся к нему фигуры, Герман набрался вдруг храбрости. Сжав в кулак свою худощавую руку, он поднял ее над головою и погрозил этим кулаком Диме.
— Ну, берегись, дикарь… мужлан… грубое животное… Я тебе за это отомщу…
Но Дима только расхохотался в ответ на эти угрозы.
ГЛАВА XVI
Когда взошло солнце…
Далеко за полночь разъехались гости…