-- А туфли Карла Карловича вы тоже приняли за тарелку?
-- Как попал кисель в туфли дорогого Карла Карловича, этого мы положительно не знаем! -- и Витик Зон печальными, сочувствующими глазами взглянул на немца.
-- Да, мы этого не знаем! Но, по всей вероятности, это сделал кто-нибудь чужой! -- послышались тихие, робкие и удивительно покорные голоса.
В это время на пороге комнаты показался директор.
Несмотря на позднее время, Александр Васильевич решил тотчас же переговорить с обоими учителями относительно наказания пансионеров за "непозволительную" шалость.
В первую минуту он, по обыкновению, решил, что необходимо строго наказать виновных, проучить их, как следует.
В этот раз защитником шалунов выступил Кар-Кар. Добрый немец, насколько умел, старался уговорить директора простить проделку шалунов.
-- Они теперь, наверное, и сами понимают, какую глупую шалость они придумали, -- объяснял он.
Впрочем, у Кар-Кара были еще и другие соображения, почему он так усердно заступался за пансионеров. Ведь, чего доброго, виновными могли оказаться все. И всех пришлось бы в таком случае лишить завтрашнего пикника. А на пикнике ужасно хотелось быть самому Кар-Кару. Он был большой любитель рыбной ловли, а в лесу, он знал, находилось озеро, где водилось столько рыбы, что хоть руками ее лови. Предвкушая приятную поездку к озеру, Карл Карлович уже не мог лишить себя подобного редкого удовольствия. И вот он мысленно решил, ради пикника, простить проказникам их новую проделку. К нему присоединился и monsieur Шарль. Александр Васильевич сначала и слышать не хотел -- но потом смягчился, и мальчиков великодушно простили, взяв с них обещание, что они никогда больше подобных шалостей делать не будут.