-- Все идет отлично! Скоро мальчик у вас будет танцевать!
Гогина няня неотлучно находилась при больном с утра до вечера. Чаще всего тут же у его постели был и сам Гога. Он занимал больного, играл с ним, всячески стараясь его развлечь.
Раза три в день навещали Котю и остальные пансионеры. Но Александр Васильевич не особенно радовался их приходу. Они так шумно изъявляли свою радость больному по поводу его выздоровленья, что добрый директор очень опасался, чтобы мальчики не испортили под конец дела и своим шумом не надорвали слабого еще здоровья Коти. Но доктор успокаивал его, что страшный исход миновал уже и что больше нечего было опасаться, а потому присутствие мальчиков у кровати больного не может принести вреда. Котя поправлялся.
Однажды неожиданно мальчик проснулся ночью. Свет лампады скупо озарял его комнату. Котя приподнялся на локте и увидел кого-то, сидящего на кресле подле его постели.
-- Гогина няня, это вы? -- тихо окликнул он ее. Но это была не Гогина няня, а кто-то другой, чуть видимый в полусвете комнаты...
Котя пристально посмотрел на сидевшую у кровати его и вдруг радостная улыбка озарила лицо мальчика.
-- Это ты! -- вскричал он счастливым голосом и протянул ручонки к сидевшей у постели женщине с печальными глазами и красивым лицом. Ты опять пришла ко мне!.. Я так давно, давно тебя не видел. Почему ты долго не приходила?.. Мне было так грустно и печально без тебя!.. Я чуть было не забыл твою песенку... Но не бойся, я снова ее вспомнил, -- лепетал в каком-то радостном полузабытье ребенок.
И вот среди тишины ночи зазвенел его тихий, нежный, слабый голосок:
Утро синеет лучистое
В пышном уборе своем,