За деревьями леса крестьянам не видно было, куда побежал мальчик. Только треск сухих листьев разносился по лесу, да голос Михея нарушал тишину. Кое-кто из мужиков бросился было, однако, в погоню за Миколкой. Другие же махнули рукой на это дело.
-- Ладно! Все едино домой вернется. Не больно-то ночью разгуляется с волками. А ими кишмя кишит лес, -- решили они.
Вскоре отстали и те, кто погнался было за мальчиком, и Миколка мог немного перевести дух и бежать тише.
Ночь наступала понемногу, тёмная, теплая, пахучая июльская ночь. Деревья теряли в темноте свои настоящие формы и казались теперь огромными великанами, простиравшими к небу свои мохнатые руки-ветви. А Миколка все шел да шел вперед и вперед, пока не выбился из сил и не упал на влажную от росы траву.
Ночь совсем загустела. Стало темно, как в могиле. Темно и жутко. Ни зги не видать. Только изредка прорезывал тишину громкий, совсем как будто человеческий, голос филина, да откуда-то из чащи неслось голодное завывание волков. Сердце Миколки болезненно сжалось. При свете дня, даже вечером, в сумерках, он волков не боялся. Смелый и бесстрашный от природы, Миколка умел глядеть беде прямо в глаза. А вот ночью, во тьме, когда не видно было откуда крадется к нему скрытый мглою четвероногий враг, когда опасность являлась, прикрытая мглою, этого уже никак не мог не страшиться даже такой отважный мальчуган, каким был Миколка. И теперь, несмотря на ужасную усталость и желание уснуть, забыться, он отгонял от себя сон и таращил через силу в темноту свои широко раскрытые глазенки. И все-таки не выдержал в конце концов мальчик борьбы со сном. Сон оказался сильнее. Он подкрался незаметно и, точно невидимой паутиной, окутал голову Миколки. Голова перестала работать, мысли спутались, и Миколка крепко заснул, повалившись на мягкую росистую землю...
ГЛАВА XII.
Сладкий сон и страшное пробуждение.
Миколка спал. Ему грезилась во сне та добрая, кроткая, с белыми руками и печальными глазами женщина, о которой он так часто думал. Грезилось ему, -- вот подходит она к нему, склоняется над ним, шепчет: "бедный мой мальчуган, милый, бедный маленький Миколка!" и целует его, и гладит его волосы своей нежной, мягкой рукой... Дух замирает от радости, от этих нежных поцелуев в груди Миколки... Он протягивает руки к светлой женщине, поднимается, тянется к ней навстречу, хочет обнять ее за шею, прижаться к ней, пожаловаться на злых мальчишек, на жестокого Михея, на всех, кто его обижает и притесняет, и... просыпается неожиданно и быстро.
Прежняя беспросветная тьма окутывает лес.
Удивленным взором оглядывается вокруг себя Миколка, не понимая, каким образом он очутился здесь, а не на лавке, в избе дяди Михея, и неожиданно короткий крик смертельного испуга замирает на его разом похолодевших губах... Прямо на него медленно надвигаются две горящие точки, два огненные глаза, светящиеся зеленым огнем среди сгустившейся темноты.