И оба пускаются в путь.
Солнце печет вовсю. Но жара не чувствуется. Деревья кругом стоят такие высокие, ветвистые и дают тень и прохладу. Зато нечто другое, более несносное, нежели жара, начинает мучить Миколку и Кудлашку.
Это голод. Не поужинав с вечера, мальчик чувствует неприятную пустоту в желудке. Чувствует голод и Кудлашка; она уже не прыгает, довольная и радостная, как прежде, а идет, уныло опустив голову, подле своего маленького хозяина... А лес, как нарочно, становится все гуще и гуще. Мало надежды скоро выбраться из него. Миколка приуныл. Голод все сильнее и сильнее точит его внутренности. К голоду присоединяется и жажда. Под ложечкой сосет. Язык стал тяжелый и шершавый -- И пить, и есть хочется нестерпимо.
Вот солнце ниже. Вот оно красным огненным шаром спустилось к верхушкам деревьев. А они все идут... идут...
-- Господи! поесть-то как охота! -- невольно срывается с губ Миколки, и он с тоскою оглядывается на своего друга. Четвероногий друг мучится, видно, нестерпимо; он глядит на Миколку печальными, полными тоски глазами. Глядит и визжит.
Целые сутки без еды, шутка ли!
Но вот лес стал редеть понемногу.
Мальчик приободрился. Вдали заблестело что-то.
-- Речка! -- вскричал радостно Миколка. -- Чуешь, Кудлашка, -- речка близехонько? Верно и жилье есть. А где жилье, -- там и еда, вестимо! Чуешь?
Кудлашка тявкнула и стрелою помчалась вперед. За нею, собрав последние силенки, побежал и Миколка.