Миколка отвечал однако, что его зовут Миколкой, что он из деревни Старая Лесовка, что он сирота, что бежал от дяди Михея, который дерется больно шибко. Затем он рассказал, что сам не понимает, как упал в реку, не знает, кто его вытащил из воды, и где он очутился. Вот и все, что он мог отвечать.
Тогда заговорили мальчики, все вместе, разом, так что ровно ничего нельзя было разобрать. Наконец Алек Хорвадзе снова возвысил голос:
-- Дайте мне сказать... Я буду говорить! -- произнес он твердо.
Все стихло в один миг. Алек начал говорить степенно и обстоятельно, как взрослый, обращаясь к Миколке:
-- Мы все, мальчики, купались вчера в реке с мосье Шарлем, гувернером, потому что Кар-Кар не купается: он очень толстый и боится, что может умереть в воде. Купаемся и слышим: за кустами шорох, потом крик, потом точно плюхнулось что-то в воду. Собака залаяла и опять плюхнулась... Побежали за кусты... Видим, кто-то тонет... А собака плывет к нему... Вот подплыла, вот схватила зубами, к берегу тянет... Вытащила тебя... Мы тебя на руки и прямо сюда. Здесь тебя качали на простыне... Думали, ты не очнешься... Ты лежал несколько времени бледный, точно мертвый, без движения... А затем очнулся и уснул. Теперь будешь жить -- это уж наверное! -- убежденно заключил свою речь Алек и похлопал Миколку по плечу.
Остальные мальчики тоже улыбались, закивали ему радостно головами и тоже похлопали его по плечу.
-- А меня дяде Михею не вернут? -- опасливо спросил Миколка мальчуганов.
-- Ну вот еще! Мы не позволим! -- вскричал немчик Зон. -- А насильно не посмеют отнять: Алека побоятся. У него кинжал есть.
-- Да, у меня кинжал есть! -- не без гордости произнес Алек и блеснул своими черными глазами.
-- Кинжал-то игрушечный! Тупой! -- протянул тоненький высокий мальчик с насмешливым лицом и темными презрительно щурившимися глазами.